Дядя Петя

 
Дядя Петя уходил на фронт первым из нашей родни. Все собрались у нас.
Квартира, по тем временам, у моих родителей была большая, двухкомнатная, а главное – изолированная. Правда, и семья была не маленькая: папа, мама, дедушка, бабушка и я – пятилетний мальчишка.
По большим праздникам к нам приходили мамина сестра со своим мужем дядей Петей и шестилетней дочкой и сёстры отца со своими мужьями и детьми.
Горячо обсуждали новости – семейные и политические, пили дешёвое бессарабское вино, пели песни. Иногда ссорились по пустякам, но всегда было шумно и весело, и расходились все довольные застольем и друг другом.
Шёл десятый день войны. Никто не понимал, что происходит, почему немцы наступают, а наши отступают. Главное, никто толком не знал, что с нами со всеми будет, и что должны делать. В тот день я случайно подслушал разговор отца с мамой:
-- Илюша, что же снами будет? Неужели немцы придут в Одессу? Карпинские уезжают куда-то в Среднюю Азию. Может, и нам нужно подумать?
-- Куда вам ехать?—неуверенно ответил папа, -- с детьми, со стариками. У тебя, что – есть много денег, чтобы ехать и устраиваться на новом месте?
-- Почему ты говоришь вам и у тебя? А ты?
-- Вот, ты сказала, что не знаешь, что делать. А Дядя Петя знает. Он идёт добровольно на фронт. Уже завтра идёт.
-- Боже мой! Что ты хочешь сказать?
-- Вот, все говорят, что война – это не надолго, что скоро немцев погонят, а я думаю иначе. Говорят, что немцы не трогают евреев, но я не уверен, не знаю—говорят и другое, не знаю.
-- Ты всегда был фантазёром. Тоже мне вояки нашлись. Парикмахер и агроном. Кроме вас с дядей Петей воевать некому? Принеси лучше табуретки и достань в буфете тарелки – скоро люди придут. Позже, много раз вспоминал я и этот последний совместный со всей роднёй ужин, и этот разговор моих родителей. Нам, детям накрыли отдельно стол в маленькой комнате, и мы с гамом и толкотнёй уселись уплетать бабушкины пирожки, запивая их компотом.
О чём там непривычно тихо говорили взрослые, я не знаю, но бабушка несколько раз заходила взглянуть, что делают дети, и глаза при этом у неё были красные.
Поздно вечером гости расходились по домам. К нам в комнату зашёл дядя Петя – небольшого роста, худощавый, черноволосый парикмахер, всегда немного застенчиво улыбающийся. Он окинул нас взглядом, подошёл к своей дочке и тихо, обращаясь ко всем, сказал:
-- Детям пора баиньки, а дяде Пете пора собираться в путь.
Он всегда говорил о себе в третьем лице – дядя Петя. Так его и называли все родичи: и взрослые, и дети, и даже старики.
На следующий день он ушёл на фронт. Больше мы его не видели.
Мы с мамой и нашими стариками уехали в Самарканд. Тётя Поля, жена дяди Пети, с дочкой остались в Одессе. В 42-м году их расстреляли немцы. Мой папа прошёл всю войну, трижды был ранен, но пришёл с войны живой. Мы к тому времени уже вернулись на Украину, и он там нас нашёл.
Позже мы узнали, что дядя Петя погиб в 43-м где-то под Харьковом.
А в 48-м году к нам домой пришёл высокий, дородный, голубоглазый,
весь пропахший табаком и одеколоном капитан Юдин.
Он сразу с порога спросил:
-- Здесь живут родственники дяди Пети?
-- Здесь, -- удивлённо ответила мама.
-- Тогда я к вам. Меня зовут Сергей Юдин. Я воевал с нашим дядей Петей два года. Я его и похоронил. А это – вам, -- залпом выпалил он и выложил на стол небольшой пакет.
Наступила тишина. Никто не проронил ни слова. Тогда папа взял со стола пакет и развернул его. Вот что в нём было: несколько фотографий, два ордена «Красного Знамени» и медаль «За отвагу».Это были фотографии жены и дочки дяди Пети и один снимок, на котором дядя Петя был снят со своими фронтовыми друзьями. Он был в военной форме с погонами старшего лейтенанта. Рядом с ним стояли тогда ещё лейтенант Юдин и несколько военных. У них были серьёзные, значительные лица, и только у дяди Пети была смущённая улыбка и грустные глаза. На груди у всех были медали и ордена. Но больше всех наград было у нашего дяди Пети.
Весь вечер мы сидели за столом и слушали рассказ капитана.
Дядя Петя и Юдин встретились в ноябре 41-го года. Они служили в полковой разведке. Туда подбирали, как правило, физически сильных, боевых ребят. Но дядя Петя неплохо знал немецкий, и это определило его судьбу.
-- Сколько было рейдов в тыл к немцам, -- вспоминал капитан, -- сколько было стычек с ними за линией фронта, сколько было «языков». Наш дядя Петя оказался разведчиком от Бога. Он всё делал без спешки, основательно. Нужно ли было сделать проходы в проволочном заграждении или в минных полях, нужно ли было замаскироваться на день в поле, или бесшумно снять часового. Лучше всего это получалось у дяди Пети. А как он умело и быстро разбирал захваченные у немцев документы и карты, как хитро, основательно допрашивал пленного. А в свободное от рейдов время дядя Петя с удовольствием занимался своим делом – стриг весь комсостав полка. Однажды, это было уже в 42-м под Ростовом, он на себе нёс меня раненого в ноги пять километров к нашим. Как только он меня, такого здоровенного, дотащил?
-- Вы говорили, что похоронили его сами. Как он погиб? – спросил папа.
-- Это было под Харьковом, в городке Новая Водолага. Мы наткнулись на немцев, уже уходя к своим после рейда. Его ранило в левую руку и в грудь. Нужно было срочно уходить, немцы нас окружали. Нас было пятеро, а их, наверное, целый взвод автоматчиков.
-- Мне не уйти, Серёжа,-- сказал дядя Петя. – идите, я их встречу здесь. Только дайте мне ещё пару «дисков». Делать было нечего, тем более, что старшим в группе был он. Мы ушли, а он остался. Сначала мы слышали его автомат. Потом он умолк. Через два дня наш полк пошёл вперёд, мы взяли эту чёртову Водолагу. После боя я с ребятами нашёл дядю Петю, и мы похоронили его там же, в лесочке. Поставили доску со звездой и надписью. Думали, потом, когда-нибудь вернёмся сюда и поставим памятник. Я был там в 46-м после госпиталя, но ни доски с надписью, ни могилы не нашёл. Жалко.
Капитан Юдин на следующий день уехал к себе на родину, куда-то под Иркутск. Награды дяди Пети остались у нас – у него нет других родственников – жена и дочка погибли, родители умерли ещё до войны. Братьев и сестёр у него не было.
Пока папа был жив, каждый год в день Победы он, выпив «офицерские сто грамм», одевал свои награды, вынимал из комода награды дяди Пети, раскладывал их на столе, ставил рядом его фронтовую фотографию и говорил всегда одну и ту же фразу неизвестно кому:
-- Вот, ты говоришь, что без нас, вояк, всё обошлось бы. Он знал, что нужно делать. Всегда знал и делал.