Эмигрант

 
Что представляет собой еврейский эмигрант в Германии?
Во-первых, он "искатель". Вначале он искал причины, по которым нужно уезжать. При всём различии характеров, образования и... вообще, основная, главная причина выезда в Германию у большинства евреев — ради детей и внуков — "пусть им будет лучше, чем нам".
Приехав на ПМЖ в Германию, он "ищет" возможность делать деньги. Независимо от профессии, жизненного опыта и наклонностей. Потерпев несколько неудач на этом поприще (за редким исключением), он «ищет» причину своих неудач и находит не одну, а целую кучу причин, причём, он сам в этих неудачах не виноват!
Затем он ищет квартиру, мебель на "шпермюллях" (свалках) и прочее барахло.
После этого начинается самый продолжительный период "исканий": он "ищет" недостатки во всех сферах жизни в Германии.
То, что он живёт здесь лучше, спокойнее, комфортнее, чем на своей бывшей родине, его не останавливает в этих "исканиях" и ни в чём не убеждает. Он умудряется напрочь не замечать всё то хорошее, что объективно присутствует в его жизни здесь и с упорной радостью "искать" и находить всё отрицательное.
На этом с "во-первых" можно и закончить.
Во-вторых, он вдруг, внезапно обнаруживает в себе недюжинные способности политика. На родине с этим было гораздо проще и менее интересно. Там он ругал советскую власть, боялся её, и там ему не с кем и не о чём было спорить. Теперь ему некого и нечего бояться — он критически относится к власти на своей родине и ещё более критически относится к власти в Германии. Он смело вслух критикует и ту, и другую.
При этом его совершенно не смущает то, что он уже давно не живёт там и очень слабо разбирается в политической палитре России или Украины.
Он живёт в Германии, но немецких газет не читает (или почти не читает), немецкое телевидение не смотрит (или почти не смотрит, или очень плохо понимает).
При этом он убеждён, что в политике и там, и здесь он прекрасно разбирается и лучше всех министров и президентов знает, что, как и когда нужно делать. Он готов до хрипоты спорить о политике, готов убеждать в своей правоте кого угодно и когда угодно. Некоторые осмеливаются об этом даже писать. Если на родине он был занят на работе, много времени и сил у него уходило на бытовые проблемы, то здесь у него уйма свободного времени, и значительную его часть он тратит на политику.
В-третьих, он очень обеспокоен чисто еврейскими проблемами. Особое место в его жизни занимают его взаимоотношения с еврейской общиной или, как говорят у нас, " с синагогой", хотя синагога -- это только здание, помещение, в котором молятся.
Причём, здесь еврейские эмигранты делятся на две категории: те, кто посещают синагогу, и те, кто либо туда не ходят вообще, либо ходят очень редко. Но и те, и другие, как правило, недовольны деятельностью общины и твёрдо знают, как нужно реформировать не только общину, но и сам иудаизм. Об этом все много говорят, а некоторые даже пишут.
Если кто-то не согласен с такой общей характеристикой еврейского эмигранта, пусть внимательно присмотрится и прислушается к своему соседу. А если вдруг он прислушается к самому себе, то ему придётся согласиться. Правда, есть ещё одна очень малочисленная категория эмигрантов, у которых всё хорошо, они всем довольны и им всё ясно. Они каждый день радуются жизни и берут от неё всё, что можно. Наверное, они в чём-то правы, но не каждому это дано. Хорошо или плохо то, что таких среди нас мало? Вот в чём вопрос.